Борясь с одеялом — живым воплощением зла, Я слушаю музу далеких ночных колоколен. Смеются собаки, луна, по-девичьи бела, Свисает, дразня, из окна. Я, наверное, болен.
Стенает кровать, по-щенячьи тоскливо скуля, Качается вечность, и я, допуская небрежность, В бреду напеваю: "О Боже, спаси короля", Имея в виду королевы воздушную нежность.