Володимир ПучковПЛАЧ ПО КАЗАЦКИМ ЛЮЛЬКАМЮрию Мезенко Ночью шторм лютовал,
утром блики гуляют, как тюльки.
На зализанной отмели
дремлют казацкие люльки.
Их лиман отдает
после каждого шторма как плату,
их придонные струи
выносят под каждую хату -
носогрейная глина,
черепье, пустышки, бирюльки...
Я иду по воде,
собираю казацкие люльки.
По сыпучей лагуне,
по дну, что пружинит, как сито,
по жаровне шипучей,
в которую влаги налито,
по Кинбурнской косе,
по ее мелководному краю -
после шторма обломки
погасших веков собираю.
Слепки вздохов глубинных,
чудные сопелки-кривульки -
на лоснящейся отмели
млеют казацкие люльки.
Сколько было по свету
сражений, и сечей, и рубок -
тут осело оно,
переметное кладбище трубок.
Может, выше:
в излучинах Буга, Днепра да Ингула -
дым прокуренных легких
воронка столетий втянула?
Водяной мертвовод,
чье туннельное верткое тело
сквозь эпохи прошло -
вырываясь из рук, просвистело!..
Омут штопорной тяги.
Бегущий виток мясорубки:
раз! - и нет никого.
Только ил набивается в трубки.
Нескончаемый брод...
Примеряю на ощупь следы,
из которых растут
родники преисподней воды.
Где ты, время взрывное?
Твой выброс песками притушен.
Мертвой зыбью стоит
безголосый эоловый вой...
Лишь торчат чубуки -
перископы, свистульки отдушин,
и прилив набухает
над кромкою береговой.
|
1998
Николаев © Володимир Пучков |
