Когда это все началось, я и не вспомню. Может, кто и скажет, что проснулся с ощущением поэта, творца. У меня такого не было.
    Может, все началось со сказок бабушки: «Эй, ты, лапоть-лапотище…»
А может, с неистребимой идеи мамы, желавшей привить ребенку вкус к русской поэзии. С непривычными моему слуху фамилиями русских поэтов: Тютчев, Фет, Блок.
    В первом классе, на уроке пения, спел песню «Мне кажется порою, что солдаты…» — учительница заплакала, как мне тогда казалось, от моего проникновенного исполнения.
    Несколько позже, во дворе, играли на гитарах и пели: «А ты опять, сегодня не пришла…»
    Может быть, это случилось после публикаций первых стихотворных опытов в стенгазете, короче — все произошло само собой, как ощущение того, что я человек, что у меня две руки и две ноги, что ночью хочется спать, а днем — есть. Семена попали в благодатную почву и страсть, нет, не страсть, а привычка к прилаживанию слов друг к дружке укоренилась.
    Но самое страшное произошло позже — я был инфицирован песнями Булата Окуджавы, инфицирован смертельно, то есть навсегда. Потом я слышал многих бардов, и тех, кто громче и лучше поет, и тех, кто моложе и моднее, но ощущение простоты и космической гармонии в песнях мастера не исчезало. Незаметно, мастерски выводившего в жизнь Ваньку Морозова, Леньку Королева, Наденьку, юнкеров, отталкивая их от земной тверди в пространство духа, возводя их земные дела в ранг истины, а их самих в святых. Сам же мастер шагал рядом с ними, по тем же московским улицам, и одновременно глядел на них сверху. И если они становились святыми, то тогда он просто Бог. Вот, он, — думал я, — обыкновенный советский Бог.
    И если я мог пройти мимо Элвиса и Пола, мимо Бориса и Андрея, и даже мимо Александра Николаевича и Александра Аркадьевича, то мимо Булата Шалвовича — не смог.

Для получения комментариев о графических символах слева возле первых строчек поэтических произведений наведите курсор мышки на те символы, которые Вас интересуют

Записи отсутствуют